Введение. В течение всего XVIII века государственная политика в сфере строительства и архитектуры в России претерпела значительные изменения, обусловленные социально-политическими реформами, которые происходили в стране. Эти реформы создали необходимость в формировании новой структуры управления, охватывающей все ветви государственной власти. Сфера регулирования строительной деятельности не стала исключением. Одним из вызовов времени в этой связи становится формировании эффективной системы подготовки кадров. Вектор развития в этом направлении был определен требованием стратегии, сформированной верховной властью – курс на обучение и привлечение в область строительства специалистов, способных решать инженерные и архитектурно-строительные задачи. Если европейские мастера, приглашенные через иноземный приказ, уже с успехом работали в России и в допетровское время, то задача обучения, а тем более организация регулярного обучения в этом направлении до начала XVIII века не ставилась. Особенно остро нехватка специалистов строительных и инженерных специальностей стала ощущаться с началом реализации амбициозного проекта Петра I – строительства новой столицы на приневской земле. Таким образом, подготовка кадров в этой области была признана одной из ключевых государственных инициатив [1].

В планах Петра I было не только закрепление Российского государства в дельте Невы, но прежде всего строительство города уровня европейских столиц. Для освоения территории и воплощение образа город – столицы Российской империи, необходимо было освоения Европейских архитектурных и инженерных достижений. России необходимо было адаптировать эти достижения к своим реалиям. Первоначально, обращаясь к опыту прошлого, происходило привлечение иностранных мастеров, которые могли бы передать свои знания и опыт. Параллельно с этим процессом требовалось организовать обучение российских кадров, обладающих соответствующими компетенциями, способных эффективно использовать передовые методики проектирования и строительства.

Однако цель верховной власти по созданию единой модели регулярного образования так и не удалось реализовать. Множество текущих практических задач, которые необходимо было решать здесь и сейчас, отодвигали на второй план системное образование архитектурно-строительной деятельности. Преимущество было отдано направлению подготовки кадров военно-инженерных и военно-морских специальностей, как наиболее востребованной сфере деятельности. Это направление было под пристальным вниманием верховной власти поэтому совершенствование военного и инженерного образования закреплялось на законодательном уровне. Мы встречаем как указы по созданию специализированных учебных учреждений, способных выпускать подготовленные кадры [3], так и документы отражающих необходимость интеграции общего инженерного образования прямо в военные структуры, что свидетельствует о стратегической значимости технической подготовки для нужд армии и флота.

Материалы и методы. Основную базу исследования составил комплекс законодательных актов, направленных на инициирование процесса развития российского образования в части архитектурно-строительной специализации. Метод сравнительного анализа примеров прошлой системы образования в этой сфере с намеченной Петром I перспективой системного профессионального образования, выявил проблематику в этой области, а также противоречия между насущными задачами, которые необходимо был решать «здесь и сейчас» и идеальной образовательной системой.  Отдельным блоком библиографической литературы являются теоретические и научно-прикладные исследования, касающиеся становлению регулярного архитектурно-строительного образования в России. Авторы Г.В. Есаулов, В.Г. Лисовский, Н.Н. Жеблиенок, В.В. Косточкин, В.М Предтеченский, Б. Энгель и др. При рассмотрении историко-архитектурного аспекта исследования, раскрывающего картину общего хода развития архитектурно-строительной деятельности первой половине XVIII века, были изучены труды, авторов: Н.А. Евсиной, Д.О. Швидковского, Н.А. Воскресенского, С.В. Семенцова, М.А. Локтева, С.В. Ворошилова, С.П. Заварихина и др. Для создания модели формирования образовательного процесса в первой половине XVIII века была использована универсальная модель П.П Пискарева, которая наиболее подходит для изображения форм образования, которые в рассматриваемый период одновременно демонстрируют опыт прошлого и перспективы будущего [4].

Основная часть. Время конца XVII века в Россия можно охарактеризовать, как период всестороннего принятия и обстоятельного знакомства с культурой и архитектурно-строительными традициями Западной Европы. В 1697 году из Москвы была направлена масштабная дипломатическая миссия – «великое посольство», созданная при личном участии Петра I. Основными задачами этого предприятия были установление торгово-политических контактов, а также сбор практических знаний о передовых технологиях и институтах управления европейских государств. Учитывая высокую значимость полученной информации, царь поручил членам экспедиции вести записи, где фиксировались ежедневные наблюдения и впечатления. Подобные дневники имели широкий научный охват и включали детальные описания образцов гражданского строительства, архитектурных решений и культурных особенностей. В этой связи особый интерес представляет журнал Толстого – стольника двора, который сохранил ценный материал о композиционных решениях фасадов и интерьеров европейских построек. В нём подробно рассматриваются города Италии - Рим, Венеция, Болонья и Флоренция [5]. Автор не просто фиксировал увиденное, но и выносил развернутые суждения, что помогло глубже раскрыть художественные и бытовые особенности европейской архитектуры. Кроме того, Толстой особое внимание уделяет теоретическим и практическим аспектам архитектурной практики, которые нашли свое отражение в трактате Андреа Палладио.

Однако не только путешествия и отражение впечатлений, представителей высшей власти, было способом знакомства с европейской архитектурой и ее техническими достижениями, одной из практических форм освоения опыта являлось обучение дворян в математических школах Европы. Стоит отметить, что в итальянских математических школах, куда направлялись русские дворяне, помимо изучения арифметики и геометрии, активно преподавались навыки судовождения, инженерии и, что важно, архитектуры [6].

Такое комплексное обучение демонстрирует высокий уровень подготовки молодых специалистов, готовящихся к работе в разных отраслях. Полученные в Европе знания легли в основу будущей системы образования в России, включая дисциплины, такие как кораблестроение, артиллерия, фортификация и, безусловно, архитектура. Например, одним из ключевых итогов пребывания в математической школе стольника князя Долгорукова является перевод на русский язык фундаментального трактата Андреа Палладио под названием «Четыре книги об архитектуре» [7]. Этот труд был принят, как своего рода руководство по проектированию и декорированию жилых и общественных зданий.

Развитие профессионального архитектурно-строительного образования в России потребовало кардинального пересмотра общей его стратегии. Первые шаги в развитии инженерного образования в России относятся к 1698 году, когда в Москве была открыта «Школа цифирной и земледелия». Созданная при Пушкарском приказе, она со временем трансформировалась, меняя название на «Инженерную», «Цифирную» и т.д., и считалась начальным учебным заведением на пути к профессиональной деятельности [8]. Цифирные школы и школы грамотности стали основой для доступа к базовым знаниям. Изначально они функционировали в рамках более широкой системы, возглавляемой математическими, штурманскими и навигационными школами, основанными в 1701 году. Эти учреждения предлагали комплексное обучение, охватывавшее как теоретические дисциплины, так и практические навыки, и предназначались для подготовки специалистов по различным направлениям, включая архитектуру. По окончании курсов наиболее способные студенты получали возможность продолжить обучение в штурманских и навигационных школах или перейти в рабочие команды известных архитекторов, где выполняли роли помощников, накапливая опыт в условиях реализации реальных проектов [9].

В 1712 году был издан указ о расширении Инженерной школы, что свидетельствовало о растущей потребности в квалифицированных инженерных кадрах. Через семь лет, в 1719 году, это учебное заведение было открыто в Санкт-Петербурге и официально вошло в структуру артиллерийского ведомства под началом полковника инженерной службы А.С. Де-Кулона. По завершении обучения выпускники получали звание кондукторов – это означало, что они официально признавались инженерными помощниками и допускались к работе в инженерных частях. Многие из них после прохождения практики переводились в инженерные роты, где получали воинские звания сержантов или капралов, что открывало путь к карьерному росту внутри военно-технической службы. Позднее, вновь возобновлённая в Москве, Инженерная школа продолжила выполнять важнейшую функцию в подготовке специалистов для армии и флота, закрепляя своё значение как одного из центральных учреждений российской инженерной подготовки [10].

Помимо инженерных учебных заведений, в России существовали иные формы подготовки специалистов в сфере архитектурно-строительного искусства. Началом первого этапа петровского «пенсионерства» считают 1716 г. Именно с этого времени запускается процесс обучения молодых людей за границей с целью освоения теоретических методов и практических основ архитектурной деятельности. Цели, возложенные на учащихся, были чётко обозначены самим Петром I. Одним из ключевых направлений «пенсионеров» стала Голландия, куда поехали И. Коробов,  М. Бошмаков, И. Мордвинов И. Мичурин. Опыт строительства в этой стране должен был лечь основу строительных практик в Санкт-Петербурге. Это демонстрирует требование тщательного изучения адаптации иностранного опыта к реальным условиям территории новой столицы. Что же касается итальянского опыта, то цели здесь были иные. Считалось что достичь высшего качества в архитектурном творчестве возможно лишь при личном посещении Италии и Франции – стран, дающих художественные основы для зодчества [11]. Итальянский опыт осваивали П.М. Еропкин, Т.Н. Усов, Ф. Исаков.

Эти миссии имели ключевое значение для развития российской архитектуры, поскольку вернувшись. эти архитекторы начинают свою активную практику в Санкт-Петербурге и Москве. И уже в командах русских зодчих совершенствовали свои навыки будущее архитекторы. В отсутствии системного архитектурного образования архитектурно-строительному искусству, обучение в командах базировалось на вековых традициях мастерских, где опытные мастера передавали своё ремесло подмастерьям в ходе повседневной практики [12]. Такой метод обеспечивал глубокое погружение в реальные условия производства, а принципы такого подхода сохранялись и далее. Рассмотрим этот подход подробнее.

В 1706 году была организована Канцелярия городовых дел, объединившая архитектурные команды иностранных зодчих, принятых на русскую службу. Канцелярия не только распределяла заказы и контролировала возведение гражданских объектов, но и способствовала подготовке будущих архитекторов, которые становились архитектурными помощниками иностранных мастеров. Одним из таких зодчих, трудившихся в Санкт-Петербурге был Доменико Трезини. В его команде в 1709 году оказался молодой помощник Михаил Земцов, который позже, как показавший высокий профессионализм, стал одним из первых петровских пенсионеров. Полезный опыт и профессиональные навыки ученики получали и в других командах таких архитекторов, как Г. Маттернови, Н. Гербель, Г. Киавери и Д. Микетти [13].

Обучение в архитектурных командах имело свою специфику. Прежде всего, в коллектив принимали тех, кто обладал начальными навыками в математике. Тем, у кого их не было, предварительно давали курс основ математики – этот этап был ключевым. Освоив базовые дисциплины, ученики переходили к изучению архитектурной мысли, опираясь на первый российский перевод труда Виньолы. Именно это произведение стало отправной точкой для формирования архитектурного образования, в нем раскрывались фундаментальные принципы компоновки и построения зданий [14]. Дальнейшее развитие навыков происходило через копирование чертежей мастера, и других графических материалов – таблиц и гравюр, демонстрировавших отдельные элементы архитектурных решений. Такое занятие служило одновременно инструментом обучения и тренировкой художественного видения и точности исполнения. По мере накопления опыта ученики приступали к самостоятельному проектированию – разработке своих планов и фасадов, что позволяло закрепить полученные знания и развить навыки самостоятельного творческого подхода [15].

Достигнув достаточного уровня подготовки, ученики выходили на новый этап – активное участие в строительстве. Под руководством наставника они участвовали в контроле за ходом работ, что играло решающую роль в их образовании, позволяя увидеть, как теория реализуется на практике.

В середине и конце 1720-х гг. начали работать приехавшие из-за границы петровские пенсионеры – П. Еропкин, Т. Усов, И. Коробов,
М. Башмакове – в Петербург, И. Мичурин, И. Мордвинов – в Москве.

С конца 1720 г. российские архитекторы оказали решающее воздействие на формирование и эволюцию архитектурного образования страны. М. Земцов продолжал работает в системе Канцелярии от строений, активно занимаясь воспитанием мастеров архитекторов, что имело ключевое значение в условиях стремительной застройки и упорядочивания городской структуры Санкт-Петербурга. В этот же период И. Коробов взял на себя руководство архитектурной бригадой при Адмиралтейской коллегии [16]. В Москве определенную систему обучения формируют И. Мордвинов и И. Мичурин – их усилия оказали долговременное влияние на развитие отрасли. Так, одним из учеников И. Мичурина стал Д.В. Ухтомский [17]. В составе команды
С.И. Чевакинского была реализована система обучения, когда процесс подготовки будущих архитекторов включал теоретическую составляющую. Его педагогический подход основывался на гармоничном соединении практических заданий с глубоким усвоением научных дисциплин. Несмотря на то, что в архитектурные команды для подготовки архитекторов вводились теоретические дисциплины, в целом, принципы преподавания оставались прежними.

Создание особого учреждения в области науки и искусстве, стало поворотным моментом в становлении профессионального образования. Предполагалось сформировать центральный орган, ответственный за подготовку высококвалифицированных специалистов в областях науки и сфере искусства, в том числе архитектуры. Реализация этой амбициозной программы должна была быть обеспечена двумя ключевыми институтами — Академией Наук и Академией Художеств. По замыслу Петра I, они должны были действовать как автономные организации с чётко определёнными миссиями. Любопытно, что уже в 1717 году, в проекте архитектора Леблона для нового города на Васильевском острове, предусматривалась территория, предназначенная под здания обеих академий [18]. Они были запроектированы как отдельные корпуса, связанные галереей – символическое выражение их сотрудничества и общих целей. Однако в реальности воплощение этого плана столкнулось с рядом трудностей. В течение почти половины века научные и художественные дисциплины развивались внутри единого учреждения – Академии наук, что не соответствовало первоначальной концепции.

Создание Академии Художеств в России, разработка ее стратегии и принципов организации была поручена А.К. Нартову, сыгравшему ключевую роль в её становлении. Необходимо отметить, что в XVIII веке термин «художество» охватывал не только высокие виды искусств, но и широкий спектр ремесленных умений, что отражало комплексный характер творческой деятельности. В 1718 году во время поездки в Европу Нартов побывал в Парижской академии наук, где провел переговоры по вопросам совершенствования технической подготовки. Он уделил внимание организации учебного процесса для мастеров, системам оценки их квалификации, а также механизмам профессиональной аттестации. Эти идеи легли в основу последующих решений при формировании Академии Художеств в России [19].

К январю 1724 года А.К. Нартов завершил разработку проекта по созданию Академии Художеств, ориентированной на всестороннюю подготовку российских мастеров в разных направлениях искусства. Однако еще с 1718 года в России начали оформляться первые предложения по устройству Академии Наук, что свидетельствовало о приоритетности развития российской научной мысли. Первые этапы формирования Академии наук нашли своё отражение в создании таких объектов, как Кунсткамера и Библиотека – важнейших элементов образовательной инфраструктуры, способствовавших сбору и популяризации научных и художественных знаний.

Таким образом 1723 году в России был запущен процесс создания Академии Наук, при этом были установлены ключевые принципы, заложившие фундамент для её будущего развития. Основные положения, касающиеся учреждения, охватывали не только финансовое обеспечение, но и внутреннюю организацию, а также статус Академии в системе государственных институтов. Особое внимание уделялось тому, чтобы члены Академии подчинялись исключительно академическому руководству, а сама организация находилась под прямым контролем императора [20], минуя любые коллегиальные или административные структуры. Финансовое обеспечение Академии Наук планировалось через средства, поступающие от таможенных и лицензионных сборов, собираемых в городах Нарве, Дерпте, Пернове и Аренсбурге. Выбор этих источников дохода обусловлен стремлением обеспечить экономическую устойчивость и автономию учреждения. При разработке образовательной программы Академии предполагалось расширение списка изучаемых дисциплин, среди которых особое место отводилось таким направлениям, как «гражданское и воинское строительство» — что подчёркивало потребность в подготовке специалистов, способных совмещать научные исследования с решением практических задач в строительстве и оборонной отрасли. Создание основного проекта Академии Наук был поручен Льву Блюментросту, который 22 января 1724 года представил этот документ на рассмотрение в Сенат.

В сентябре 1725 года был утверждён первый Регламент Академии Наук — важный документ, заложивший основу для развития российской науки и культуры [21]. В пункте 48 этого нормативного акта прямо говорится о создании Академии Художеств. В нём отмечалось, что для молодых людей, не проявивших склонности к «высшим наукам» или интересующихся другими видами знаний, предусматривается организация отдельного учреждения — Академии художеств, которая должна быть «украшена четырьмя художествами». Такая формулировка указывает на то, что на ранних этапах Академия Художеств рассматривалась как часть общей структуры Академии Наук, что подчёркивало роль искусства в интеграции с наукой и служило проявлением признания художественного образования как неотъемлемой части культурного и научного развития страны. Для осуществления этой инициативы при Академии Наук были созданы специальные художественные классы и мастерские, где ученики могли осваивать необходимые навыки и получить полноценное образование. Обучение в них велось под руководством четырёх преподавателей, каждый из которых отвечал за определённую сферу – живопись, скульптуру, архитектуру и черчение, что позволяло формировать целостную профессиональную подготовку.

Кроме этого преподавались арифметика, геометрия, тригонометрия, базовые принципы перспективы и военная архитектура. Отдельным предметом являлась гражданская архитектура, где студенты обучались основам проектирования жилищных и общественных зданий, а также принципам строительной технологии.  Освоение художественного навыка охватывало техники композиции, светотень, использование красок и передачу объёма на плоскости. Знакомство с объемом, предполагало изучение «изваятельного художества» и изготовлением моделей. На этом предмете ученикам давался опыт в работе с материалами, скульптурной пластикой и созданием детальных макетов. Со временем художественное направление всё чаще воспринималось как вспомогательное подразделение Академии Наук [22]. Примером этого стала регулярная эксплуатация студенческих рисунков, графических работ и производимых моделей для нужд научных исследований, и картографических проектов. В результате, несмотря на наличие организованной системы обучения, художественная составляющая оказалась в тени главных научных и технических программ, что отражало доминирующую роль науки в академической иерархии.

Перед смертью в 1725 году Петр I сумел заложить основу для создания Академии Наук, обеспечив её необходимым финансированием, оборудованием и материалами, а также способствовал привлечению ряда европейских учёных, которые приступили к работе в новом учреждении. Эти меры значительно ускорили становление научной инфраструктуры в стране. В то же время Академия Художеств оставалась не оформленной на законных основаниях – ни с финансовой, ни с правовой стороны, что ограничило её развитие и снизило статус как полноценного образовательного учреждения.

В 1730-х годах в России возникла интенсивная дискуссия о выделении «художеств» из состава Академии Наук, что стало важным этапом в становлении самостоятельного пути развития отечественного образования в сфере искусства и ремесел [23]. Был разработан проект создания новой Академии ремёсел, руководителем которой должен был стать В.Н. Татищев. В состав академии планировалось включить талантливых представителей различных творческих профессий. В эту академию были приглашены: как архитектор П.М. Еропкин, скульптор К.Б. Растрелли, живописец Л. Каравакка, а также механик из Академии наук. Их участие предполагало активную деятельность в формировании новых направлений в искусстве и промышленности, что подчёркивало ценность практического опыта и высокой квалификации. В проекте была составлена подробная классификация «ремесел», где ведущую роль играла архитектура – что свидетельствовало о её высоком положении в иерархии творческих профессий. За архитектурой следовали живопись, «обрязощество» (декоративно-прикладное искусство), механика и другие направления. В рамках концепции, разработанной В.Н. Татищевым, предполагалось учредить две отдельные академий – одна для художественного, другая – для ремесленного образования с количеством 500 человек на курсе.

Модель организации Академии архитектуры нашла свое место в «Должность архитектурной экспедиции». Этот документ выступил не просто теоретическим исследованием, а настоящим архитектурным манифестом, содержащим программные установки на построение академической системы подготовки специалистов, создание которой, как никто другой понимали И. Коробов и И. Земцов – бывшие петровские «пенсионеры». В программном документе «Должность архитектурной экспедиции», отдельная глава была посвящена Академии архитектуры [24], организационная модель которой были вдохновлены опытом Парижской Королевской Академии архитектуры. на который опирались авторы труда «Должность архитектурной экспедиции». Они стремились создать в России подобное учреждение, соответствующее передовым европейским стандартам. В рамках проекта планировалось проведение обучения по широкому спектру направлений. Это указывало на комплексный подход к подготовке мастеров, учитывающий, как теоретические, так и художественные задачи, подкрепленные практическими навыками. Таким образом, Академия должна была быть организована как образовательный центр, охватывающий три свободные науки – архитектуру, скульптуру (включающую изваяние и резьбу по дереву, камню и другим материалам) и живопись. Такой выбор дисциплин подчёркивал стремление интегрировать архитектурное искусство в единую систему, основанную на гармонии наук и искусств.

В таком виде создание Академии архитектуры стало бы значимым шагом в развитии культурного и художественного потенциала страны, способствуя рождению нового поколения архитекторов. Однако этого не случилось. К концу 1730-х годов вопрос о судьбе Академии художеств был окончательно закрыт, а труд И. Коробова и И. Земцова «Должность архитектурной экспедиции» оказался невостребованным. Вся деятельность этих архитекторов была переведена в политическую плоскость.

С началом правления Елизаветы Петровны был взят курс на восстановление и укрепление начинаний Петра I, поэтому вновь встал вопрос создании Академии художеств. В соответствии с уставом, утверждённым в 1747 году, в Академии наук появились первые студенты-архитекторы. Учрежденная ранее как «императорская Академия наук и художеств», она превратилась в ключевой центр формирования квалифицированных специалистов в области архитектуры. Для повышения качества подготовки будущих архитекторов был создан Архитектурный департамент. Уже в 1749 году среди первых воспитанников были отмечены Георг Фельтен и Рейнгольдт Аш. [24], это стало важным этапом в организации учебного процесса. Однако, несмотря на глубокое теоретическое обучение, главным образом из-за отсутствия реального опыта работы, было принято решение перевести учащихся в команду известного зодчего Бартоломео Растрелли, где они могли бы получить углублённое мастерство и опыт. Поворотный момент наступил лишь после 1755 года, когда в Академию наук прибыл С.И. Чевакинский. Его деятельность стала отправной точкой для кардинальных преобразований в учебном процессе, сделав его более полным и многогранным. Благодаря ему начался отказ от прежней цеховой модели преподавания, которая уступила место строго организованной, последовательной системе обучения, что заметно повысило качество подготовки архитекторов. Такие перемены в академической среде сыграли решающую роль в становлении отечественной архитектурной школы.

Для создания модели формирования образовательного процесса в первой половине XVIII века (рис. 1) необходимо учитывать несколько факторов. В течении рассматриваемого периода мы сталкиваемся с разнообразием форм образовательного процесса. Несмотря на это их последовательность формирования не случайна. Мы одновременно фиксируем опыт прошлого (команды мастеров градодельцев) и направление будущего развития (Архитектурная палата при Академии наук). Тем не менее мы не можем признать этот процесс чистым эволюционным развитием, поскольку все эти формы были востребованы обществом, тем и интересен этот период. Поэтому для модели развития образовательного процесса в первой половине XVIII века была выбрана универсальная модель процесса, находящегося во «вневременной перспективе» [4].

Рис. 1. Модель развития образовательного процесса в первой половине XVIII века

Заключение

1. В рассматриваемый период можно фиксировать как старый опыт обучения профессии, так и появление первых элементов многоуровневой системы архитектурно-строительного образования. Обучение происходило по различным формам – от традиционной отработки навыков в строительных бригадах, где работали мастера и их помощники, до программ подготовки архитекторов за границей.

2. Широко развитие получили военные и морские инженерные учебные заведения, например, школы «математических и штурманских наук» и инженерные корпуса, готовившие специалистов для армии и флота. Для их прохождения необходимо было пройти обучение в цифирных школах.

3. Ключевым шагом стала организация Архитектурной палаты при Академии наук, возглавлявшей процессы постоянного профессионального образования в архитектуре. Тем не менее, к концу первой половине XVIII века так и не был выработан единый государственный план, организации автономного учебного заведения по подготовке архитектурных кадров.

4. Все эти изменения отражены в универсальной модели развития образовательного процесса архитекторов и инженеров в первой половине XVIII века. В ней представлены все формы образования архитектурно-строительных кадров, присутствующие в общественном пространстве на протяжении все первой половине XVIII века от начального в цифирных школах до Архитектурного департамента Академии Наук.

1. Zavarikhin S.P. The Phenomenon of Saint Petersburg [Yavlenie Sankt"-Piter"-Burha. Saint Petersburg]: Stroyizdat, 1995. 212 p.

2. From the History of Russian Education (18th-20th Centuries) [Iz istorii otechestvennogo obrazovaniya (XVIII-XX vv.)]. Abstracts of a Scientific Conference. St. Petersburg: Herzen State Pedagogical University, 1997. 104 p.

3. Kivleva N.V. The Emergence of Education in Russia: An Overview. [Stanovlenie obrazovaniya v Rossii: Obzornoe izlozhenie]. St. Petersburg, 2012. 306 p.

4. Piskarev P.M. The Russian Myth in the Context of the Historical Unity of the Future [Russkij mif v kontekste istoricheskogo edinstva budushchego [Electronic resource]. Access mode: https://piskarev.ru/theory/russki_mif.php (accessed on 22.01.2026).

5. Evsina, N.A. Architectural Theory in 18th-Century Russia [Arhitekturnaya teoriya v Rossii XVIII v.]. Moscow: Nauka, 1971. 262 p.

6. Shvidkovsky D. Russian architecture and the West. Yale University Press, 2007, 480 p.

7. Yakovleva A.I. The Problem of Periodization of the History of the Development of Urban Planning Legislation in Russian Historical and Legal Science [Problema periodizacii istorii razvitiya gradostroitel'nogo zakonodatel'stva v otechestvennoj istoriko-pravovoj nauke]. Postgraduate and Applicant. 2011. No. 2(62). Pp. 66–69. EDN: https://elibrary.ru/NTHNBB

8. Zolotareva M. Le Vieux Pe’tersburg - L’animation d’une zone prote’ge’e. Monuments Historigves, 1992 janvier, Fe’vrier №179, p. 87–88

9. Semyontsov S.V. Urban Planning Legislation and Urban Regulation in St. Petersburg in the Second Half of the 18th and Early 20th Centuries [Problema periodizacii istorii razvitiya gradostroitel'nogo zakonodatel'stva v otechestvennoj istoriko-pravovoj nauke]. Proceedings of Young Scientists. 2002. Part 3. St. Petersburg: SPbGASU. Pp. 15–20.

10. Kostochkin V.V. Fortress Architecture of Ancient Russia: An Album. [Krepostnoe zodchestvo Drevnej Rusi: Al'bom]. Moscow: Izobrazitel'noe Iskusstvo, 1969. 168 p.

11. Voskresensky N.A. Legislative Acts of Peter I. Editions and draft laws, notes, reports, petitions, and foreign sources. Acts on the Highest State Institutions [ Zakonodatel'nye akty Petra I. Redakcii i proekty zakonov, zametki, doklady, chelobit'ya i inostrannye istochniki. Akty o vysshih gosudarstvennyh ustanovleniya]. Vol. 1. Moscow-Leningrad: USSR Academy of Sciences, 1945. 602 p.

12. Esaulov G.V. Architectural Science and Education: Vectors of Development [Arhitekturnaya nauka i obrazovanie: vektory razvitiya] Academia. Architecture and Construction. 2016. No. 2 [Electronic resource]. Access mode:https://cyberleninka.ru/article/n/arhitekturnaya-nauka-i-obrazovanie-vektory-razvitiya (accessed on 22.01.2026)

13. Makhrovskaya A.V. Reconstruction of Old Residential Areas in Large Cities: The Case of Leningrad. [Reconstruction of Old Residential Areas in Large Cities: The Case of Leningrad]. 2nd ed., revised and expanded. Leningrad: Stroyizdat. 1986. 352 p

14. . Architectural Schools of Moscow. Historical Data. 1749-1995. [Arhitekturnye shkoly Moskvy. Istoricheskie dannye. 1749-1995.]. Collection 1. Moscow: MOL SL of Russia Publishing House, 1995. 96 p.

15. Pirozhkova I.G. Didactics of Legal Sources (Based on the Urban Planning Legislation of the Russian Empire) [Didaktika pravovyh istochnikov (na materialah gradostroitel'nogo zakonodatel'stva Rossijskoj imperii)]. Bulletin of Tambov University. Series: Humanities: 2014. No. 7 (135). Pp. 90–95. EDN SNJAQD.

16. Engel B. Urban Planning Education in an Era of Change [Gradostroitel'noe obrazovanie v epohu peremen]. Izvestiya Vuzov. Investitsii. Stroitelstvo. Nedvizhimost. 2016. No. 4(19). Pp. 190–201.

17. Zolotareva M.V. Stages of the Formation of the Center of St. Petersburg in the Works of Artists of the 18th-19th Centuries [Etapy formirovaniya centra Peterburga v rabotah hudozhnikov XVIII-XIX vv.]. Bulletin of Civil Engineers. St. Petersburg: SPbGASU. 2015. No. 5 (52). Pp. 30–39. EDN: https://elibrary.ru/VCLBZT

18. Lokteva M.A., Ivanov V.G. On the History of State Construction Management in Russia [K istorii gosudarstvennogo upravleniya stroitel'stvom v Rossii] State Service. 2017. Vol. 19. No. 3. Pp. 55–61. EDN: https://elibrary.ru/ZDQLDB

19. Kurbatov Yu.I. Petrograd. Leningrad. Saint Petersburg: Architectural and Urban Planning Lessons.[Petrograd. Leningrad. Sankt-Peterburg: Arhitekturno-gradostroitel'nye uroki.] SPb.: «Art of SPb», 2008. 280 p.

20. Zolotareva M.V. Identification of Historical Patterns of the Development of the System of High-Rise Dominants in the Central Part of Saint Petersburg (Based on the Works of Artists and Graphicians of the 18th and Early 19th Centuries) [Vyyavlenie istoricheskih zakonomernostej razvitiya sistemy vysotnyh dominant v central'noj chasti Sankt-Peterburga (na osnove rabot hudozhnikov i grafikov XVIII – nachala XIX veka)] Collection of Articles from the International Scientific and Practical Conference "Modern Science: Theoretical and Practical Aspects". Ufa: Aeterna, 2014. Pp. 105–109.

21. Zheblienok N.N. Professional Structure of Modern Urban Planning [Professional'naya struktura sovremennogo gradostroitel'stva]/ Architecture and Modern Information Technologies. 2018. No. 3(44). Pp. 294–307 [Electronic resource]. Access mode: http://marhi.ru/AMIT/2018/3kvart18/17_zheblienok/index.php.293-306 (accessed on 22.01.2026).

22. Voroshilova S.V. The Legislation of Empress Elizabeth Petrovna in the Context of Domestic Legal Traditions [Zakonodatel'stvo imperatricy Elizavety Peterovny v kontekste otechestvennyh pravovyh tradicij]. Legal Policy and Legal Life. 2021. No. 3. Pp. 214–222. DOI:https://doi.org/10.2442/1608-8794-2021-3-214-222.

23. Aronova A.A. Architecture of the Anninsky Period: The Birth of the Empire's Image [Arhitektura anninskogo vremeni: rozhdenie obraza imperii ]. Artistic Culture. 2024. No. 3. P. 260–281. DOI:https://doi.org/10.51678/2226-0072-2024-3-260-281

24. Predtechensky V.M. Architectural and Construction Education and Scientific Foundations of Design. [Arhitekturno-stroitel'noe obrazovanie i nauchnye osnovy proektirovaniya]. Moscow: Stroyizdat,1983. 196 p.